Кэди радостно жмурилась от сияющего солнца, не зная, чем же ей, на самом деле, занять себя. У нее оставалось еще несколько часов абсолютной свободы. И эта свобода была дарована ей ее бесценным, дражайшим Грегори! Ангельски добрый и внимательный, он был полной противоположностью своей фурии-матушке. Сама миссис Норман никогда не отдыхала, поэтому ей даже в голову не приходило дать выходной Кэди.

Хотя, по правде сказать, у Кэди было не так уж много интересов за пределами кухни. По воскресеньям и понедельникам, когда «Луковица» была закрыта, Кэди приходила и экспериментировала с новыми продуктами, совершенствовала свои рецепты для книг по кулинарии, которые она писала. Вот так получилось, что, прожив в Александрии почти пять лет, она почти не знала этого города. Ей, без сомнения, было известно местонахождение лучших в городе продовольственного и кулинарного магазинов, где можно было приобрести все, что душа пожелает, знала она и лучшего в городе мясника, но где же здесь продаются простыни? И вообще, где местные жители покупают все те вещи, которые, по мнению Грегори, будут необходимы в их новом доме? Он сказал, что предоставил ей полное право заняться всем этим, потому что знает, как это важно для женщины. Кэди только поблагодарила его, но ни словом не обмолвилась о том, что понятия не имеет, как покупать занавески и коврики.

Правда, она посвятила некоторое время тому, чтобы изменить планировку кухни городского дома, сделав из нее настоящий шедевр из двух помещений: одна комната превратилась в маленький кондитерский цех, а вторая – в помещение для приготовления прочих блюд. Два этих помещения – одно в форме буквы Г, а второе подковообразное – разделялись только огромным столом с гранитной столешницей, на котором Кэди спокойно могла от души отбивать тесто для сдобных булочек, не боясь что-нибудь задеть. Были здесь и открытые полки, и закрытые ящики, и…

Вздохнув, Кэди сдвинулась с места.